Мне очень хотелось машину вишневого цвета...

Начал вoдить автомобиль в 1979 году. Тогда как раз на экраны вышли «Три мушкетера», меня стали узнавать на улицах, и захотелось как-то более спокойно передвигаться по городу, не опасаясь, что на тебя вдруг набросится стая поклонниц.

И я купил себе ВАЗ-21011. Мне очень хотелось машину вишневого цвета. Но когда я пришел ее покупать, оказалось, что у единственной вишневой «одиннадцатой» исцарапана вся левая дверь, а на крыле небольшая вмятина. Мне было все равно – хотелось поскорей сесть за руль. И я купил новую, но поцарапанную и побитую машину. Но это мне даже помогло – сразу исчезли комплексы автомобилиста вроде «не прислоняйся к моей машине!», «не поцарапать бы!». И обходился я с ней более чем небрежно. В первый же день, съезжая с бордюра, я зацепился и оторвал задний бампер. Хорошо, что мои друзья занимались ремонтом автомобилей, иначе я и не знал бы, куда ехать, – авто­сервисов-то в те времена не было. Так первый день моего вождения закончился в автомастерской.

Долгое время я не чувствовал габаритов кузова и постоянно при парковке царапал машину о бордюры, столбы и стоящие рядом машины. К тому же я никогда не испытывал собственнических инстинктов по отношению к этой машине, и на ней ездили и моя жена, и друзья. К моменту продажи автомобиля в 1983 году она имела довольно бледный вид. 

Это была тачка для развлечений. Где я только на ней не ездил! Однажды мы с друзьями поехали за город на дачу. Двое впереди на «Ниве», и сзади мы с другом на «одиннадцатой». Путь пролегал по проселочным дорогам, которые после трехдневного дождя превратились в густое варенье, совершенно непроходимое. И вот подъехали мы к огромной глиняной луже. Друг говорит: «Давай все-таки к «Ниве» на буксир прицепимся! Застрянем ведь!» Я, не слушая здравомыслящего человека, самонадеянно давлю педаль газа в пол – и, разумеется, мы застреваем прямо посередине лужи. Из «Нивы» нам бросают трос, и мой друг, как обладатель болотных сапог, отчаянно матерясь, вылезает из машины. И проваливается в грязь выше колена. [info] Закрепив трос, он пытается выбраться из лужи и проваливается по пояс, совсем лишившись возможности передвижения. Вытащив машину, мы задумались, как помочь нашему другу. Лезть в лужу, рискуя провалиться рядом с ним, не хотелось, и мы решили прицепить к моей машине трос и с его помощью вытянуть человека из этого болота. Он схватил трос, я сел за руль и начал осторожно газовать. Вдруг слышу истошный крик. Я перепугался, выскакиваю из машины. Смотрю: лежит мой друг, весь в глине, в одних носках и кричит: «Сапоги!» Оказалось, что я не рассчитал и так сильно нажал на газ, что попросту выдернул его из застрявших в грязи сапог, спасти которые мы уже не смогли. 

Моя жена Лариса, так же как и я, очень любила эту машину.  Когда мы ездили вместе, постоянно ссорились, указывая друг другу, как нужно правильно управлять автомобилем.

По ощущениям это была самая лучшая машина из всех, что у меня были. Может быть, потому, что до нее у меня других не было, сравнить было не с чем, но именно в ней я ощутил себя автомобилистом. К тому же она была неприхотлива и хорошо вела себя на дороге. После у меня было много других машин, но об этой многострадальной и побитой «одиннадцатой» сохранились самые яркие воспоминания.