Журнал
Я никого не боялся, хотя и держал все время под рукой увесистую железяку...
Сэм Клебанов. Мой первый автомобиль

Я никого не боялся, хотя и держал все время под рукой увесистую железяку...

Я никого не боялся, хотя и держал все время под рукой увесистую железяку...

Я никого не боялся, хотя и держал все время под рукой увесистую железяку...

В декабре 1990 года я получил права и тут же сел за руль бежевых«Жигулей» 11-й модели, верой и правдой служивших нашей семье с 1980  года.
«Бомбить» я начал практически с первого дня за рулем. За 3–4 дня на московских улицах заработать можно было больше, чем за месяц работы программистом. А когда стало ясно, что через несколько месяцев я окончательно покину СССР, я уволился и превратил машину в основное орудие труда. Работа таксиста-частника казалась мне увлекательным приключением. Целыми днями я колесил по еще не знавшей пробок Москве, подбирал у тротуара любых пассажиров, никого не боялся (хотя и держал на всякий случай под рукой увесистую железяку). Никаких приключений — ни криминальных, ни (увы) романтических — таксистская работа мне не принесла. Только один раз двое мужиков, говоривших между собой на неидентифицированном мною языке (в котором, впрочем, проскакивали знакомые выражения «...б твою мать» и «бутылка коньяка»), вышли «на минуточку»  у Рижского рынка и не вернулись, оставив меня без обещанных пяти рублей.
В середине января 1991-го у меня сгорел моторчик «дворников». Моторчиков не было ни в одном автосервисе, и даже на черном рынке их было не найти ни за какие деньги. Приходилось перед выездом из дома внимательно изучать прогноз погоды — «летная» или нет. Пару раз из-за внезапных снегопадов мне приходилось бросать машину и добираться до дома на метро. Выручил сосед, который отнес моторчик на завод и перемотал его. После этого он заработал, но очень странно: дворники двигались лишь в одну сторону и возвращаться обратно не хотели — износились пластмассовые шестеренки. Пришлось привязать к ним веревку. Теперь, останавливаясь, чтобы подобрать клиента, я спрашивал: «За веревку дергать будете?» Так мы и ездили: я рулил, а пассажир дергал дворники за веревочку.
В последний день августа 1991 года, через неделю после путча, мы с двумя друзьями покинули Москву. Направлялись мы на Запад, в какой стране останемся — точно не знали, но возвращаться в любом случае не собирались. В итоге после полного приключений трехнедельного скитания по Европе мы осели в шведском Гетеборге. В Швеции машина прослужила еще года полтора. Ее главным достоинством были российские номера. С ними можно было смело забыть о необходимости оплачивать парковку, а положенные под щетки «дворников» штрафы выкидывать в ближайшую урну.
Как-то раз в обеденный перерыв я вышел из офиса прогуляться по набережной и увидел стоявшее у причала довольно потрепанное судно с надписью на борту «Принцесса Арктики. Мурманск». Я подошел поближе и, заметив несколько хмурых, небритых и подозрительно поглядывающих на меня моряков, спросил: «Мужики, машина не нужна?» Сторговались на 1000 крон — по тем временам около $130. Вечером мой папа погнал машину к набережной. Ехал он крайне медленно: из тормозной системы вытекла почти вся жидкость, и педаль тормоза мягко проваливалась в пол, не вызывая при этом никакого эффекта. У самого края причала папе пришлось врубить заднюю передачу — другого способа остановиться уже не оставалось. Моряки подцепили нашу машину краном и подняли на борт. Больше мы ни ее, ни «Принцессу Арктики» никогда не видели.

CARS.ru