Журнал
Символично было бы прямо сейчас умереть в этой машине, под указателем «Черная Грязь»
Тигран Кеосаян. Мой первый автомобиль

Символично было бы прямо сейчас умереть в этой машине, под указателем «Черная Грязь»

Символично было бы прямо сейчас умереть в этой машине, под указателем «Черная Грязь»

Символично было бы прямо сейчас умереть в этой машине, под указателем «Черная Грязь»

Желание научиться водить автомобиль пришло ко мне совершенно неожиданно – когда меня чуть не задавил на обледенелой загородной дороге мой друг Федя Бондарчук, не рассчитавший тормозной путь своей «шестерки». Это был февраль 1988 года. Еле успев выпрыгнуть из-под колес, я пристал к Бондарчуку с просьбой дать мне попробовать порулить. Он, на свою беду, дал. Катались мы целый вечер, распугав всех окрестных собак и пару раз въехав в забор. С этого момента я понял, что хочу непременно ездить на машине. Я брал уроки у друзей, а потом просто пошел в ГАИ и начал сдавать экзамены. Смешно, но вождение у меня получилось сдать с первого раза, а вот с теорией пришлось повозиться – мне плохо давалось запоминание правил. Но в конце концов я получил заветное удостоверение. Первым моим автомобилем был новый ВАЗ-2107, кофейного цвета, в котором сразу же сломались стеклоподъемники. Чтобы стекло не падало, мне приходилось вставлять в зазор между ним и дверью отвертку.
Как-то раз мы с тем же Федором Бондарчуком поехали к знакомым на дачу. Разумеется, машина сломалась. Причем произошло это возле деревни Черная Грязь, прямо под указателем. Грязи там было действительно по колено – осень на дворе, проливной дождь. Я тогда подумал, что символично было бы прямо сейчас умереть в этой машине, под указателем «Черная Грязь».
На этой машине я ездил всего три года. Дольше она у меня не прожила, так как я использовал автомобиль, что называется, в хвост и гриву, а ремонтировать его при этом у меня времени не было. Когда у «семерки» стали пошаливать тормоза, я решил ее от греха подальше продать и купил себе легендарную Audi 100 1983 года выпуска. Что пережила эта машина, находясь в моих руках, – ни в сказке сказать, ни пером описать! Она была уже в довольно почтенном возрасте, и ездить на ней нужно было с должным пиететом, которым я, разумеется, пренебрегал. Эта «сотка» пробыла у меня почти два года, и закончилось ее существование довольно плачевно.
Однажды я должен был забрать из-за города одного своего друга, который поехал к друзьям в баню. Он был спортсменом, занимался водным поло и с командой решил отметить победу в каких-то соревнованиях. Одним словом, двухметроворостый широкоплечий гигант. Приезжаю – а он совершенно пьян, практически ничего не понимает, что вокруг происходит. Ребята начали меня уговаривать остаться и присоединиться к ним, но у меня в тот день были какие-то срочные дела в Москве, и я сказал другу: «Коля, собирайся, нам пора!» Коля подходит к машине, хочет сесть и дергает ручку. Машина заперта. Не долго думая, Коля рвет что было силы дверь на себя, и она, как в кино, остается у него в руках. Отгнила! Пошатываясь с дверью в руках, мой друг произнес сакраментальную фразу: «Тиграша! Этот автомобиль умер, еще не родившись!» Кое-как прикрутив дверь чуть ли не проволокой, мы доехали до Москвы, и на следующий день я продал «сотку» на запчасти. Мне не было ее жаль, так как я не отношусь, подобно многим, к машине как к живому существу. Автомобиль для меня — это рабочая лошадка, средство передвижения безо всякой романтики.

CARS.ru