Журнал
К счастью, за рулем не видно этих ужасающих трещин на льду. А то бы нашего журналиста хватил инфаркт
Скользкая канадская дорожка

К счастью, за рулем не видно этих ужасающих трещин на льду. А то бы нашего журналиста хватил инфаркт

Кажется, я надел на себя всю теплую одежду, какая скопилась в моем гардеробе за последние лет десять. На мне горнолыжный комбинезон, джинсы, кальсоны, майка, свитер с высоким горлом, термозащитный жилет, флисовая куртка, еще одна флисовая куртка, толстая зимняя куртка, шарф, шапка с меховой подкладкой, две пары теплых носков, зимние ботинки и две пары перчаток. Но мне все равно холодно.

Вообще-то это река, но на четыре месяца в году она замерзает и превращается в дорогу, которая связывает самый северный город Канады с внешним миром. Ледяную магистраль и ее нравы изучал Бен Уитворт

Кажется, я надел на себя всю теплую одежду, какая скопилась в моем гардеробе за последние лет десять. На мне горнолыжный комбинезон, джинсы, кальсоны, майка, свитер с высоким горлом, термозащитный жилет, флисовая куртка, еще одна флисовая куртка, толстая зимняя куртка, шарф, шапка с меховой подкладкой, две пары теплых носков, зимние ботинки и две пары перчаток. Но мне все равно холодно. От мороза у меня болит голова, ноют суставы и сохнет кожа. «Всего минус 27 и солнечно, – сообщает прогноз погоды Здоровяк Джерри. – Сегодня отличный денек». Наш новый приятель застегивает пуховик, надетый поверх застиранной оранжевой майки, подтягивает джинсы и водружает на голову легкую кепку.

Скользкая канадская дорожка

Говорят, что плохой погоды не бывает – бывает только неправильная одежда. Тот, кто придумал эту глупость, явно не бывал зимой в Тaктояктуке. Здесь холод ведет с человеком борьбу не на жизнь, а на смерть и высасывает из организма всю энергию. Расположенный далеко за Полярным кругом, на берегу реки Маккензи, город Тактояктук – самый северный населенный пункт Канады. Семь месяцев в году добраться сюда можно только по воде, но зимой река замерзает и превращается в автомагистраль. С середины декабря до середины апреля по широкой и прочной ледовой трассе, растянувшейся на 200 км от Инувика до Тактояктука, курсируют армады 50-тонных «дальнобойных» грузовиков. У этой дороги даже есть свое название: когда встает лед, она официально становится участком 900-километрового хайвэя Демпстер, который протянулся на юго-запад через всю провинцию Юкон, к прославившемуся во времена «золотой лихорадки» городку Доусон-Сити.
Мы прилетели в Инувик вчера вечером, чтобы добраться до Тактояктука (или Така, как называют его местные жители) по ледяной дороге на самом культовом американском внедорожнике – Jeep Wrangler Unlimited Rubicon. Родословная этого автомобиля восходит к знаменитому «виллису» армии США времен Второй мировой войны. Секрет его удивительного долголетия в том, что он действительно хорош там, где кончается асфальт. Хотя жители канадского Заполярья вполне обходятся и техникой попроще – в основном это гигантские пикапы Dodge RAM, Chevrolet Silverado и Ford Super Duty, – только Rubicon сможет вытащить меня из любой передряги. Из всех моделей марки Jeep этот автомобиль лучше всего подготовлен к бездорожью: здесь стоит полноприводная трансмиссия с понижающей передачей Rock-Trac, электронная блокировка переднего и заднего диффов Tru-Lok и «зубастая» 17-дюймовая внедорожная резина.

Грузовой транспорт в основном по

Джерри «Здоровяк» Кисун встретил нас в аэропорту Инувика, чтобы на ближайшие несколько дней стать нашим проводником в опасном мире льда и снега. Я называю его Здоровяком Джерри, потому что он действительно большой человек – не только в прямом, но и в переносном смысле. Кажется, он знаком со всеми в округе: с ним здоровается чуть ли не каждый встречный. Оно и неудивительно, ведь Джерри отработал 25 лет в Королевской горной полиции Канады, из них 14 последних лет – в Управлении национальных парков в качестве офицера по связям с населением. «Я люблю свою землю, мне нравится ощущать себя частью своего народа и делиться нашей культурой с другими людьми, – говорит он о своей работе. – Здесь совсем не тронутые человеком места и очень красиво».
Несмотря на лютый холод, нам повезло с погодой. Ветра нет, а на безоблачном небе сапфирового цвета светит солнце. Мы загружаем в наш Jeep и Dodge Ram Джерри палатки, мощный нагреватель, здоровенный снегоход, спутниковые телефоны и кучу другого оборудования для выживания во враждебной среде.

Скользкая канадская дорожка


Поплутав по улочкам Инувика под руководством Джерри, мы делаем очередной поворот, и перед нами открывается прямая как стрела дорога шириной метров тридцать. На обочине стоит небольшая флотилия разномастных кораблей. Это и есть ледяная магистраль. Никаких вывесок, сувенирных лавок и тому подобных атрибутов местной достопримечательности – только знак «уступите дорогу» на въезде. Лед толщиной до полутора метров запросто выдерживает даже самые тяжелые автопоезда, но сам лед выглядит совсем не так, как я ожидал. Покрытие похоже не на скользкое «зеркало», а на шершавую наждачную бумагу и не представляет никакой проблемы для нашего Jeep.

Скользкая канадская дорожка

Проехав несколько километров, мы останавливаемся, чтобы осмотреться. На горизонте нет ровным счетом ничего, и от этого небо кажется больше обычного. Куда ни глянь – повсюду только белоснежная бесконечность без каких-либо признаков жизни. Лишь изредка встречаются хвойные деревья высотой не более пары метров: пустить корни и вырасти выше им не позволяет «железобетонная» вечная мерзлота, которая начинается уже на глубине 15–20 см. Из-за слабых корней деревья не в силах сопротивляться порывам ветра, и потому их стволы причудливо изогнуты.
Пронзительную тишину неожиданно нарушает шум крошащегося льда. «Это грузовик», – говорит Джерри. Проходит целых пять минут, прежде чем он появляется в поле зрения. Когда автопоезд проносится мимо, мне кажется, что лед у нас под ногами шевелится, принимая на себя его вес. Скорость на ледовой дороге ограничена 45 милями в час (72,5 км/ч), и, хотя полиция редко устраивает «засады» с радарами, тех, кто попадется с превышением, ждет 800-долларовый штраф и немедленное увольнение. Зимой грузовики и их водители берут на себя тяжелейшее бремя, которое обычно лежит на гигантских баржах, способных за раз провезти по реке Маккензи несколько десятков тонн груза.

На том, что справа, стоит ультразвуковой радар для проверки толщины льда


Мы продолжаем путь на север, поддерживая крейсерскую скорость 80 км/ч. Ленивый V6 объемом 3,8 литра под капотом нашего Jeep практически без изменений выпускается уже 20 лет, но почтенный возраст ничуть не мешает ему уверенно тянуть двухтонный автомобиль. Вид вперед полностью повторяет картинку в зеркале заднего вида: все та же бескрайняя белая степь. За рулем, отгородившись от мороза, я чувствую себя в полной безопасности: даже лампочка противобуксовочной системы на панели приборов ни разу не мигнула! «Давненько у нас не было так тихо и спокойно, – говорит Джерри. – А ты представь себе, каково ехать на здоровенном грузовике в метель через зону, где не ловит мобильник, когда до ближайшего населенного пункта 150 км». Пожалуй, нам и вправду крупно повезло с погодой...
Солнце клонится к закату, и на горизонте наконец появляется Тактояктук. В переводе с языка местных аборигенов это название переводится как «похожий на оленей». Когда мы добираемся до города, несколько тусклых огоньков вдали превращаются в одноэтажные домики, стоящие на сваях. Действительно похоже на стадо оленей. Нас ждут в гостях у Джона Стина, у него с  женой Джоанной в Инувике свой бизнес по прокату автомобилей и грузовиков, а также служба такси. [info] Джон, с лица которого не сходит улыбка, производит впечатление человека, абсолютно довольного своей жизнью. Его жена слывет лучшей поварихой в округе, а старшая дочь – местный чемпион по гонкам на снегоходах. «Здесь все устроено именно так, как я хочу, – и работа, и семья, – говорит Джон. – Я люблю эти края».
Джоанна накрыла нам стол, подав блюда традиционной кухни канадского Заполярья. Мы начинаем с густого и темного супа из полярного гуся, потом переходим к сочной жареной форели, а в качестве десерта нам предлагают китовью кожу. Несмотря на мои опасения, все блюда, за исключением последнего, похожего на резину со вкусом рыбы, оказались приятными на вкус.
Когда я  спрашиваю Джерри, где мы будем ночевать, он говорит про какой-то лагерь дальнобойщиков. Не успел я испугаться, как вместо продуваемого всеми ветрами кемпинга с волосатыми и потными мужиками наш провожатый остановился у двухэтажного щитового домика на сваях, похожего на гигантский дом на колесах (только без колес). Это отель, построенный еще в 1971 году нефтяной компанией Gulf. На стене, как в каком-нибудь студенческом общежитии, висят строгие правила: не пить, не курить, не употреблять наркотики, с 23:00 – комендантский час. Несмотря на внушительную цену – 400 долларов за ночь! – отель больше похож на инкубатор, а его единственное достоинство – это тепло.

Когда охотник Айзак Ленни в плохом настроении волкам лучше держаться от него подальше


На следующее утро я познакомился с человеком, который работает в заполярном «дальнобое» уже 40 лет. Сейчас Перси Чебун трудится в бригаде по строительству и эксплуатации ледяной дороги. «В декабре мы начинаем проверять толщину и прочность льда, – рассказывает он о своей работе. – Если все в порядке, то садимся на грузовики с V-образными скребками-отвалами и прокладываем дорогу. Нужно сделать ее максимально ровной и прямой». А внештатные ситуации? «У меня под колесами шесть раз лопался лед, – говорит он. – Это страшно. Со льдом шутки плохи».
Водители магистральных грузовиков получают здесь по 6–7 тысяч долларов в месяц. Почему же Перси бросил эту работу? Из-за своих погибших коллег? «Мы не говорим о погибших, – отвечает он с непроницаемым взглядом. – Я решил уйти, потому что мне надоело ездить по этой дороге. Теперь я ее делаю. Но «дальнобой» – отличная работа, все ребята как одна большая семья». Мы оставляем дальнобойщиков – немногословных парней со зверским аппетитом – доедать свой завтрак и отправляемся в город.
Звук Тактояктука – это звук работающих на холостых оборотах моторов. Днем здесь никто не глушит двигатель: если выключить отопитель, салон промерзнет за несколько минут. О том, что машину могут угнать, тоже никто не беспокоится: куда ее угонишь, если в одну сторону – Северный полюс, а в другую – 600 км до Доусон-Сити. Все автомобили оборудованы дополнительными стояночными отопителями, на ночь их подключают к розеткам, чтобы не замерзло масло и другие жидкости. Есть такая штука и у нашего Jeep, поэтому после 35-градусного мороза ночью он заводится с первой же попытки. А вот я просыпаюсь с трудом: сказывается смена часовых поясов.

На мне горнолыжный комбинезон, джинсы, кальсоны, майка, свитер с высоким горлом, термозащитный жилет, флисовая куртка, еще одна флисовая куртка, толстая зимняя куртка, шарф, шапка с меховой подкладкой, две пары теплых носков, зимние ботинки и две пар


Все здания в Тактояктуке построены на 15-метровых деревянных сваях, чтобы не соприкасаться с вечной мерзлотой. Если тепло растопит скованную морозом земную твердь, она превратится в грязь. На сваях стоят даже церкви, которых в этом крошечном городке целых четыре. Рядом с каждой – сугробы высотой с человеческий рост: кажется, сюда не захаживали на воскресную молитву уже как минимум месяц. На окраине Тактояктука стоит заброшенная станция раннего предупреждения – наследие первых лет холодной войны, когда у СССР еще не было межконтинентальных ракет и американские и канадские военные с помощью радаров «высматривали» в небе советские бомбардировщики. Точно такая же станция в Инувике превращена в офисное здание.
На улице нам встречается еще один Jeep Rubicon покруче нашего: с «лифтованной» подвеской, огромными колесами и целой гирляндой фар на крыше. Этот автомобиль, оборудованный ультразвуковым радаром, курсирует по ледяной магистрали и проверяет толщину и прочность льда.
Погода сегодня по-прежнему солнечная, но легкий ветерок держит температуру ниже 30-градусной отметки и каким-то немыслимым образом пробирается через мой многослойный костюм. Я не чувствую своего носа, ушей, губ и стоп. В такой мороз снег похож не на кристаллики льда, а на сухую пудру. Согреться проверенным способом в Таке не удастся: здесь нет ни ресторанов, ни баров, ни кафе, и даже за бутылкой пива придется ехать на юг, в Инувик, где есть один-единственный кабак.

Скользкая канадская дорожка


Лютый мороз, четыре церкви и никакой выпивки. И не думайте, что летом здесь начинается совсем другая жизнь. То есть она, конечно, другая, но ничем не лучше. «Летом тут полчища комаров, – говорит Джерри. – Если встать на месте, то за несколько минут они покроют твою спину, грудь и ноги сплошной черной массой. И они кусаются даже через одежду». В общем, чтобы жить в Таке, нужно очень любить эти края.
По пути обратно в Инувик мы на полчаса сворачиваем с ледяной магистрали, чтобы встретиться с человеком еще одной популярной в Заполярье профессии. 20-летний Айзак Ленни – начинающий охотник. Из-за холода здесь особо не погуляешь с ружьишком, выслеживая дичь, поэтому Айзак использует капканы. Сегодня его добычей стал самый большой волк, которого я когда-либо видел в своей жизни, – не меньше 2,5 метра от носа до хвоста. «В этот раз я охотился четыре дня, – рассказывает он. – Мы аборигены, и это наша земля, поэтому мы можем охотиться на кого угодно. Но мы берем только то, что нам нужно. Природу надо уважать».

Скользкая канадская дорожка


Ленни вполне мог бы прокормить себя одной охотой – шкура волка, которая висит на стене в его хижине, стоит 800 долларов, – но он отлично водит снегоход и зарабатывает на жизнь, участвуя в гонках. Такой вот симбиоз традиционных промыслов и современных развлечений. Я вспоминаю о дочери Джона Стина, местной чемпионке. «Так она же моя девушка», – говорит Айзак. Я завидую его образу жизни: земля, на которой он живет, это действительно его земля, и, как и Стин или Здоровяк Джерри, он гордится традициями своих предков.
Когда мы возвращаемся в Инувик, солнце прячется в одеяле серых облаков. Через несколько минут горизонт исчезает, небо сливается с землей и глазу не за что зацепиться в окружающем пространстве. «Хуже всего, если тебя занесет на дороге во время метели, – говорит Джерри. – Потому что когда ты вернешься на дорогу, без компаса не поймешь, в каком направлении тебе ехать. Но это если ты вернешься на дорогу...» Вечером начинается сильный снегопад, температура падает до минус 38, а северо-западный ветер насквозь пронзает крохотный городок.
Следующим утром, когда мы отправляемся в аэропорт Инувика, погода становится еще хуже. Я вспоминаю о нашей легкой прогулке по ледяной магистрали позавчера. Тогда мне казалось, что в ледяной магистрали нет ничего страшного. Сейчас я понимаю, что труд отважных парней, которые ездят тут каждый день в любую погоду на огромных грузовиках, стоит гораздо больше тех семи тысяч долларов, которые им платят.

 

Чтобы добраться до Тактояктука, нам понадобилось три авиаперелета только по Канаде: из Эдмонтона в Йеллоу-Найф, оттуда в Норманн-Уэллс и, наконец, в Инувик. Самый северный населенный пункт страны находится внутри Полярного круга, на реке Маккензи. С декабря по апрель добраться до Така можно только по ледяной магистрали: летом это река, а зимой она превращается в 200-километровый участок хайвэя.
Организовать это путешествие нам помогла компания Up North Tours, занимающаяся турами в канадское Заполярье. Так что если вы хотите побывать в одном из нетронутых человеком уголков Земли, промерзнуть до костей или быть заживо сожранным полчищами комаров, просто зайдите на www.upnorthtours.ca. Здоровяк Джерри уже ждет вас в гости.

Скользкая канадская дорожка

 

 

CARS.ru